срока улизнуть из
  тюрьмы младенчества. Темные глаза мальчика пронзали ее; казалось, он
  сердито смотрит сквозь Мэри Кейт на ее спящего мужа. Однажды, когда
  Джо взял ребенка на руки, чтобы продемонстрировать отцовскую
  привязанность (что случалось нечасто), Джеффри чуть не выколол ему
  глаз, тыча пальцем в карусель с рыбками. Джо чертыхнулся и, потирая
  пострадавший глаз, опустил ребенка обратно в кроватку.
   Мэри Кейт начала бояться Джо. Настало лето, жара накинулась на
  них, как беспощадный зверь, и Джо все чаще и все легче выходил из себя.
  Глаза у Джеффри потемнели и превратились в черные, блестящие хитрые
  щелочки, а волосы росли прямые и черные. Нос удлинился. Мэри Кейт с
  внезапной тревогой увидела, что подбородок у сына будет с ямочкой. Ей
  было хорошо известно, что ни у них в роду, ни в роду у Джо таких
  подбородков не было. Она водила пальцем по краям намечающейся
  ложбинки, слушая далекий вой сирены, летевший над городскими
  крышами. Джо тоже заметил ямку. Когда он откупоривал бутылку пива
  и принимался разглядывать Джеффри, игравшего на полу, у Мэри Кейт
  возникала твердая уверенность в том, что Джо непременно пнул бы
  малыша в лицо, если бы мог.
   Однажды вечером на исходе лета, когда Джеффри играл с
  кубиками, разбросанными по ковру, она уселась на пол перед ним и
  стала изучать его лицо. Джеффри строил башню, а узкие, темные, почти
  черные глаза равнодушно