угие имена я не
  отзываюсь.
   - Давайте обойдемся без этой ерунды, молодой че...
   Скрипучий голос Джеффри оборвал ее на полуслове.
   - Я ничего не буду писать. И не буду откликаться ни на какие
  имена, кроме своего.
   Она беспомощно застыла под его немигающим взглядом. И
  увидела, что на его губах медленно появилась усмешка, превратившаяся
  в жестокую улыбку, но глаза... глаза остались холодными и
  безжалостными, как нацеленная двустволка. Дети за столом вертелись,
  нервно хихикали, а он - он сидел неподвижно, сложив руки на столе.
   Сестра Мириам поглядела в кухню, окликнула хлопотавших там
  монахинь: "Можно подавать", - и, не взглянув на детей, вышла из
  тяжелых дверей столовой. По тускло освещенному коридору мимо
  классов, по главному коридору, через приемную, за двери-витражи на
  большое широкое крыльцо, где сбоку от ступеней висит серая
  металлическая вывеска "ПРИЮТ ЗАБОТЛИВЫХ ПРАВЕДНИКОВ
  ДЛЯ МАЛЬЧИКОВ". Вдалеке, на детской площадке среди деревьев, уже
  роняющих свой багряно-золотой осенний убор, кругами, словно пчелы в
  улье, носились мальчишки из другой группы.
   Сестра пересекла двор и направилась по асфальтированной
  подъездной дороге к маленькому кирпичному строению, совершенно не
  походившему на нелепую, с фронтонами и острыми коньками крыш,
  громаду приюта. Здесь располагались административные помещения.
  По соседству, в кольце деревьев, горевших на солнце