желтизной,
  стояла приютская часовня.
   Сестра Мириам вошла в кирпичное здание и по тихим,
  застланным винно-красными коврами коридорам подошла к маленькому
  кабинету с золотыми буквами "Эмори Т. Данн" на дверях. Секретарь,
  хрупкая женщина с желчным лицом, подняла на нее глаза:
   - Сестра Мириам? Я могу вам чем-нибудь помочь?
   - Да. Я хотела бы поговорить с отцом Данном.
   - Сожалею, но через десять минут у него назначена встреча.
  Похоже, для юного Латты нашлась прекрасная семья.
   - Мне обязательно нужно с ним поговорить, - сказала сестра
  Мириам и, к великому изумлению секретарши, постучала в дверь, не
  слушая, что ей говорит эта легендарная личность, бессменный секретарь
  отца Данна на протяжении двадцати с лишним лет.
   - Войдите, - сказали из-за двери.
   - Но, сестра Мириам, - возмущенно проговорила секретарша, -
  как же можно...
   Сестра Мириам закрыла за собой дверь.
   Отец Данн вопросительно взглянул на нее из-за широкого,
  застеленного промокательной бумагой письменного стола. Средних лет,
  в седых волосах кое-где проглядывают блестящие черные пряди. Серые
  глаза. Позади, на обшитой дубовыми панелями стене, висело два десятка
  почетных дипломов за работу в области теологии и гуманитарных наук.
  Отец Данн был человеком образованным и принял сан, уже имея
  гарвардский диплом доктора социологии. Порой сестра Мириам
  недоумевала: в глазах этого сдержанного,