годицы монахини.
   Сестре Розамунде было, вероятно, чуть-чуть за тридцать.
  Овальное лицо с высоким лбом, очень чистые зеленовато-голубые глаза
  и золотистые с рыжинкой волосы. Она совсем не походила на прочих
  воспитательниц с землистыми лицами, в очках с толстыми стеклами; с
  точки зрения Ваала, она была доступной. Она единственная поощряла
  детей приходить к ней с личными проблемами и, широко раскрыв глаза,
  подбадривая и утешая взглядом, снова и снова выслушивала рассказы о
  пьянчугах отцах и матерях-потаскухах, о побоях и наркотиках.
  Интересно, думал Ваал, она хоть раз спала с мужиком?
   Они поднимались по широкой лестнице. Сестра Розамунда
  оглянулась, желая убедиться, что мальчик идет за ней, и заметила, как
  его взгляд метнулся от ее бедер к лицу и снова вернулся к прежнему
  объекту наблюдения.
   У нее пропало желание оглядываться. Она чувствовала, как
  мальчишка взглядом срывал с нее рясу и обшаривал полные бедра - так
  пальцы бегают по клавишам: тронуть здесь, здесь и здесь. Сестра
  Розамунда плотно сжала побелевшие губы; у нее затряслись руки. Взгляд
  ребенка добрался под рясой до ее нижнего белья и неумолимо скользнул
  к треугольнику между ног. Она резко обернулась, не в силах дольше
  сохранять спокойствие:
   - Прекрати!
   - Прекратить что? - спросил мальчик.
   Сестра Розамунда остановилась, дрожа и беззвучно шевеля губами.
  Она недолго проработала в приюте