и тем не менее понимала ребят - и их
  безобидные шалости, и мерзкий уличный жаргон. Все это было ей
  понятно. Но этот ребенок... его она не могла понять. В нем было нечто
  неуловимое, что и привлекало ее, и отталкивало. Сейчас, под его
  холодным оценивающим взглядом, к ее горлу подкатил ледяной комок
  страха.
   Они остановились перед закрытой дверью библиотеки. Вздрогнув
  при звуке собственного напряженного голоса, сестра Розамунда сказала:
   - Отец Робсон хочет поговорить с тобой.
   На пороге он обернулся и неприметно улыбнулся ей, как кот,
  подкрадывающийся к запертой в клетке канарейке. Сестра Розамунда
  обмерла и выпустила дверь. Та захлопнулась.
   В библиотеке пахло старой бумагой и книжными переплетами.
  Она еще не открылась для посетителей, и на полках царил порядок, все
  лежало на местах. Стулья были аккуратно расставлены вокруг круглых
  столиков. Взгляд Ваала обежал комнату и уперся в спину мужчине,
  который стоял в углу, легонько поглаживая пальцем книжные корешки.
   Отец Робсон слышал, как закрылась дверь, и краешком глаза
  наблюдал за мальчиком. Теперь он медленно повернулся к нему от
  книжных полок.
   - Здравствуй, Джеффри. Как дела?
   Мальчик не двигался с места. Где-то в дальнем углу библиотеки
  тикали часы, качался маятник - туда-сюда, туда-сюда.
   - Ну, садись, Джеффри. Мне бы хотелось поговорить с тобой...
   Ребенок не шелохнулся. Отец Робсон усомнился,