иниться, Ваал вновь обратил взгляд на полки с
  книгами. - Вы психолог. Что вы видите во мне?
   - Я психолог, но не телепат, - ответил Робсон, прищуриваясь. Не
  почудились ли ему эти красные огоньки? Вероятно, виновато скверное
  освещение. - Если я не могу подступиться к тебе в обычном смысле этого
  слова, то уж проникнуть в твое сознание мне и подавно не дано.
   - Тогда я сам расскажу вам, что вы во мне видите, - сказал Ваал. -
  Вы полагаете, что у меня не в порядке психика; вы полагаете, что на меня
  повлияло некое событие - или ряд событий - моего прошлого.
  Правильно?
   - Да. Как ты это узнал?
   - Я очень люблю книги, - ответил Ваал, вскидывая глаза на отца
  Робсона. - Вы ведь сами так сказали?
   Отец Робсон кивнул. С подобным ребенком ему еще не
  приходилось иметь дела. В нем была некая странность: этот обычный с
  виду десятилетний мальчик в заплатанных джинсах и свитере был
  необычайно развит, он обладал такой ясностью ума, которая позволяла
  заподозрить в нем экстрасенсорные способности. А аура, окружавшая
  его, аура гнетущей, властной силы? Такого, сказал себе отец Робсон, я не
  припомню. Он спросил:
   - Почему ты так упорно отрекаешься от своего имени, Джеффри?
  Хочешь порвать с прошлым?
   - Меня зовут Ваал. Это мое единственное имя. И от него я не
  отрекаюсь. У вас не идет из головы тот случай из моего прошлого,
  который, по вашему мнению, так повлиял