. Стиснув
  зубы, дыша хрипло, точно разъяренный зверь, он ринулся за стеллажи.
  Отец Робсон увидел, что мальчишка очутился в той части библиотеки,
  где хранилась религиозная литература. Охваченный страшной,
  неуправляемой яростью - священник не подчинился ему! - Ваал рвал
  книги в клочья, и обрывки медленно опускались на пол к его ногам.
   Отец Робсон хотел закричать, но неведомая сила, удерживавшая
  его, сдавила ему горло, и оттуда вырвался лишь едва слышный хрип.
  Перед глазами у него все плыло, а голова, казалось, разбухла от
  прихлынувшей крови, стала безобразно несоразмерной, точно у
  ярмарочного урода, и грозила вот-вот лопнуть.
   Но ребенок остановился. Он стоял посреди учиненного им
  погрома и усмехался отцу Робсону так свирепо, что кровь стыла в жилах.
   Потом он медленно, грациозно поднял руку. В ней была зажата
  Библия в белом переплете. На глазах у отца Робсона книга вдруг
  задымилась; дым заклубился над головой мальчика и поплыл вверх, к
  лампам на потолке. Ваал разжал руку, и Библия рассыпалась по полу
  горками перепутанных страниц. Ваал объявил:
   - Наш разговор окончен.
   Резко повернулся и вышел.
   Когда ребенок ушел, гнетущая сила освободила отца Робсона из
  своего плена. Он ощупал шею, уверенный, что за горло его держала чья-
  то рука, но зная, что синяков не найдет. Он подождал, пока затихнет
  внезапно пробравшая его дрожь, потом осторожно порылся среди