осторожны, не давайте ему... укусить", - и исчез в сгущающихся
  сумерках.
   Сестра Розамунда смотрела ему вслед, пока его фигура не растаяла
  в темноте. На земле перед ней лежал желтоватый прямоугольник света,
  падавшего из окна четвертого, "спального", этажа. Новый порыв ветра
  зашелестел вокруг опавшей листвой, и сестра Розамунда, внезапно
  очнувшись от своей задумчивости, всмотрелась в освещенный квадрат.
  Ей показалось, будто кто-то метнулся от окна, в светлом
  прямоугольнике у нее под ногами мелькнула тень. Она отошла от
  крыльца и посмотрела на освещенное окно; ветер яростно трепал подол
  ее рясы. Занавески были раздернуты, но в окне никого не было. Сестре
  Розамунде вдруг стало очень холодно. Она вздрогнула и стала
  подниматься на крыльцо.
  
  
   Сестра Розамунда чуть не застукала его, когда он следил за ней из
  окна. Он видел, как они - сестра Розамунда и отец Робсон - подошли к
  крыльцу и остановились на шевелящемся под ветром ковре осенней
  листвы. Речь шла о нем. Отцу Робсону не давало покоя то, что он, Ваал,
  сделал с книгой; тупица, подумал мальчик, мнящий себя умником. Не
  лучше была и сестра Розамунда; она воображала себя ангелом-
  хранителем, ангелом милосердия, а была обыкновенной шлюхой,
  рядящейся праведницей.
   Он стоял между рядами железных кроватей, по которым в
  беспорядке были разбросаны одежда, игрушки, комиксы, и смотрел в
  темноту, опустившуюся