Нет... - Питер зажал уши и приник к полу. Перед его глазами
  возник злобно ухмыляющийся человек с налитыми кровью глазами.
  Человек этот подхватил его и, отчаянно, зло выругавшись, швырнул в
  однообразно-белое пространство, которое можно было бы принять за
  снежный покров, если бы не трещины. А потом падение, вниз, вниз,
  обжигающая, нестерпимая боль в бедре и красное пятно на белизне.
   - Нет! - выкрикнул он, вновь чувствуя, как сломанные кости
  безжалостно рвут младенческую плоть, и зарыдал, не поднимаясь с пола,
  плотно зажимая уши, но зная, что одним этим боль не унять. - Этого...
  этого не было... не было, - всхлипывал он несчастным голосом. - Не
  бы...
   Ваал взял мальчика рукой за лицо и так сжал, что оно побелело, а
  из глаз Питера исчезла всякая надежда.
   - Было, - сказал он. - Раз я говорю было, значит, было. Теперь ты
  мой. В моих руках и твое прошлое, и твое будущее.
   Питер сжался в комок и беззвучно плакал.
   Красное пламя в глазах Ваала медленно погасло, и в них вновь
  вернулась кромешная чернота бездонной пропасти. Он разжал пальцы и
  погладил мальчугана, как гладят собаку, сперва угостив ее хлыстом.
   - Питер, можешь забыть обо всех своих бедах. Теперь все хорошо.
  Здесь им тебя не достать.
   Мальчик обхватил ноги Ваала.
   - Не достать? Правда? - лепетал он распухшими губами.
   - Нет. Призраки ушли. Покуда ты мой, им не добраться до тебя.
   - Я