.
   Рядом, дыша на озябшие руки, стоял Кристофер. Его глаза,
  обычно такие беспечные и веселые, были холодны, как пронизывающий
  февральский ветер, который налетал из глубины улицы. Кристофер
  сказал:
   - Другого времени сказать мне об этом ты не нашла. Господи, как
  же все это невовремя!
   - Прости, Крис, - сказала она и тут же мысленно отругала себя:
  слишком уж часто она просила прощения. Она устала объяснять свое
  решение. Последние несколько дней были заполнены бесконечными
  слезливыми междугородними разговорами - звонили родители из
  Хартфорда. И вот теперь этот человек, с которым у нее тянулся
  бесконечный роман, причем периоды влюбленности чередовались с
  периодами охлаждения, снова допытывался причин.
   - Я надеялась, ты поймешь, - сказала она. - Я действительно
  думала, что ты меня поймешь.
   - Это потому, что ты чувствуешь себя никчемной, да? Да? Неужели
  рядом со мной ты чувствуешь себя ни на что не способной, никому не
  нужной? Дело в этом?
   - Нет, - ответила она и мысленно поморщилась. Да, и поэтому
  тоже. Ее влекло к нему главным образом физически. Душу же, осознала
  Розамунда со временем, эта любовь не затрагивала. Что называется, ни
  уму, ни сердцу. - Приняв обет, я получу возможность заниматься тем, к
  чему чувствую призвание. Мы с тобой уже обсуждали это, Крис. Ты же
  знаешь.
   - Да, обсуждали. Обсуждали. Но теперь ты действительно
  связалась