На доске отец Робсон увидел написанные
  рукой сестры Розамунды вопросы к теме "Американская конституция".
  Неровный почерк, налезающие друг на друга буквы, строки,
  взбирающиеся от середины доски к верхнему ее краю говорили о стрессе.
  Он мысленно отметил это обстоятельство.
   - А знаете, я в свое время очень интересовался историей. Создавал
  в начальных классах всевозможные исторические кружки, даже
  удостоился нескольких наград педагогического совета. Мне всегда была
  интересна история древнего мира - зарождение цивилизаций и тому
  подобное. Захватывающий предмет.
   - Боюсь, дети к нему еще не совсем готовы.
   - Что ж, - согласился он, - может быть.
   - Я очень занята, - напомнила сестра Розамунда. - Через
  несколько минут у меня урок.
   Отец Робсон кивнул.
   - Могу я поговорить с вами? Всего минуту.
   Она не ответила.
   Он стоял перед ней, пока она не подняла глаза. Поймав ее взгляд,
  он сказал:
   - Сестра Розамунда, вас что-то беспокоит?
   - С чего вы взяли?
   - Я не ~утверждаю~, что вас что-то беспокоит, - мягко заметил
  он. - Я только спросил. Некрасиво отвечать вопросом на вопрос.
   - На свете много некрасивого, - проговорила она и сразу опустила
  глаза.
   Отец Робсон уловил сарказм в ее голосе и понял, что беспокойство
  сестер относительно ее поведения в последние недели не беспочвенно.
   - Нет, - возразил он. - Я так не думаю. Вы не хотели бы об этом