ее глаз. -
  Если я вам понадоблюсь, вы знаете, где меня найти. - Он в последний
  раз улыбнулся и направился к двери.
   Но, когда он потянулся к дверной ручке, сестра Розамунда сказала:
   - Отец Робсон...
   Отчаяние в ее голосе остановило его. В нем было что-то, готовое
  сломаться, как хрупкий осколок стекла.
   Держа руку на ручке двери, он обернулся.
   - Как по-вашему, я привлекательная женщина? - спросила сестра
  Розамунда. Она дрожала; ее нога под столом нервно постукивала по
  деревянному полу.
   Он очень мягко ответил:
   - Да, сестра Розамунда. Я считаю вас привлекательной во многих,
  самых разных, отношениях. Вы очень добрый, чуткий, отзывчивый
  человек.
   Дети притихли и слушали.
   - Я имею в виду не это. Я хочу сказать... - Но она вдруг перестала
  понимать, что же она хочет сказать. Незаконченная фраза умерла на ее
  дрожащих губах. Сестра Розамунда залилась краской. Дети захихикали.
   Отец Робсон спросил:
   - Да?
   - У нас контрольная, - проговорила она, отводя взгляд. - Прошу
  прощения, но...
   - Ну конечно, - воскликнул он. - Простите, что отнял у вас
  столько времени.
   Сестра Розамунда зашелестела бумагами, и он понял, что больше
  ничего не услышит.
   В коридоре он задумался, не оказалась ли работа с детьми
  непосильной ответственностью для сестры Розамунды; возможно,
  сироты угнетающе действовали на ее чувствительную натуру. Впрочем,
  это могло быть и