ечто совершенно иное... Он вспомнил, как посерело ее
  лицо при упоминании о Джеффри Рейнсе. Что-то произошло -
  страшное, возможно, непоправимое. Это только кажется, сказал он себе.
  Только кажется. Он сунул руки в карманы и пошел по тускло
  освещенному коридору, машинально пересчитывая квадратики
  линолеума на полу.
  
  
   Вскоре сестра Розамунда, отгородившаяся невидимой стеной от
  любопытных взглядов и шепотков окружающих, начала бояться себя.
  Она плохо спала; ей часто снился Кристофер - облаченный в белые
  одежды, он стоял среди высоких золотистых барханов в курящейся
  песком пустыне и протягивал руки навстречу ей, нагой, умирающей от
  желания. Но, едва их пальцы сплетались, кожа Кристофера приобретала
  холодный серый оттенок сырого песка, а губы кривились в непристойной
  гримасе. Он сбрасывал одежды, являя карикатурную,
  фантасмагорическую наготу, и, швырнув Розамунду на золотистое
  песчаное ложе, грубо раздвигал ей ноги. И тогда медленно, очень
  медленно черты его менялись, Кристофер превращался в кого-то
  другого, в кого-то бледного, с горящими черными глазами, подобными
  глубоким колодцам, где на дне развели огонь. Она узнавала мальчишку
  и просыпалась, затрудненно дыша: он был такой тяжелый, когда лежал
  на ней, щекоча слюнявым языком ее набухшие соски.
   Многоцветье осени сменилось унылым однообразием зимы.
  Деревья с отчаянной, безнадежной решимостью сбросили