тая брать малыша, как обычно,
  под мышки. Почему? Мне казался этот способ грубоватым для женщины, нес-
  войственным ей. Зато я радовалась тому, что и отцу и малышке эти "трюки"
  доставляют сплошное удовольствие и обоим приносят несомненную пользу.
  Отец проявлял все больше интереса к младенцу и находил свои язык общения
  с малышом. А младенцу этот "мужской" язык тоже был необходим для пре-
  дотвращения изнеженности и несмелости, этих неизбежных последствий наше-
  го женского, в основном все-таки оберегающего воспитания. Осознали мы
  все это не сразу, конечно, но интуитивно чувствовали, что такое разное
  отношение к малышу ему не повредит, и не мешали друг другу делать так,
  как каждому было приятнее. Правда, бывало, что я относилась к очередному
  отцовскому "изобретению" скептически (не чересчур ли?), или он подтруни-
  вал над моими "маменькиными нежностями", но до конфликта дело не доходи-
  ло: мы же видели, что малышу и с папой и с мамой хорошо. А это было для
  нас главным.
   Б. П.: После того как был освоен необычный способ вынимания из кро-
  ватки, я придумал новый: протягивал теперь малышу только одну руку (чаще
  левую) и давал ему указательный палец и мизинец, а остальные пригибал к
  ладони. При этом вторая рука могла подстраховывать ребенка. Это "упраж-
  нение" со временем превратилось в настоящий "цирковой номер". Малыш сна-
  чала становился на ножки в кроватке, а потом, чуть присев, подпрыгивал
  вверх. Его ножки и моя рука действовали