бегу споткнулась. Я к ней: ох и разобьет лицо
  об асфальт! Но она - падая! - успела изогнуться дугой, как конь-качалка,
  и перекатилась с коленей на живот, потом на грудь, а в то же время выс-
  тавленная вперед свободная рука, как пружина, гасила инерцию тела. Тут
  же вскочив, она победно показала эскимо: вот, мол, целехонько! Я-то бо-
  ялся, что Аня сильно разобьет лицо, а она, оказывается, тревожилась за
  судьбу мороженого. У нее даже нос в пыли не успел испачкаться.
   И все-таки мы помогали малышам учиться ходить. Не только тем, что
  пускали их в спортивную комнату, где можно было найти много всяких опор
  и топтаться вокруг них, мы еще давали малышу два своих пальца. Вначале
  эти пальцы были твердые, надежные, ребенок цепко держался и ходил со
  мной, мамой или старшими братишками и сестренками по всему дому. Но че-
  рез несколько дней, когда ребенок начинал топать довольно уверенно, один
  из этих пальцев вдруг становился ненадежным, начинал качаться, дви-
  гаться, куда его ни потянешь, и уж никак не мог служить хорошей опорой.
   Малышу приходилось поддерживать равновесие лишь одной рукой, держась
  только за "твердый" палец и бросив другой совсем, потому что толку от
  него было мало. А через некоторое время и вторая рука становилась все
  менее и менее надежной. Поневоле малышу все больше приходилось рассчиты-
  вать на свои силы, и он постепенно начинал ходить самостоятельно.
   Бывало так, что малыш вполне мог бы уже обходиться