етырехтональный, и, чтобы понимать друг друга, вьет-
  намцы должны с младенчества точно отличать высоту звуков.
   С младенчества! Но ведь именно тогда - с первых дней жизни - и окуна-
  ется маленький вьетнамец в стихию родной речи. С первых дней - вот в чем
  дело!
   Подозреваем ли мы, что, говоря своему несмышленышу ласковые слова,
  напевая ему простые песенки, мы уже учим его говорить и понимать язык?
  Нет, просто так принято, все так делают. Да и нам, взрослым, с ним так
  интереснее, веселее, занятнее. И никто не думает о перегрузке, о том,
  что это рано, что ребенку тяжело, вредно, опасно. Наступает момент, и
  первое слово, еще до года, произносит сам малыш. Как просто! Но как неп-
  росто все становится, если мы будем мало говорить с ребенком. Как задер-
  живается сразу его развитие! В доме ребенка, где дети воспитываются со
  дня рождения и на каждого взрослого приходится 20-25 малышей, дети могут
  не заговорить и в два и в три года, с большим трудом осваивают речь и
  нередко долгие годы отстают потом в развитии.
   Итак, трудно осваивают язык (или не осваивают вовсе) те, кто начал
  изучать его слишком поздно (дети-Маугли), и те, языковое обобщение кото-
  рых было очень бедно. Время начала и условия для развития - вот что оп-
  ределяет успешность овладения родной речью. Но почему не предположить,
  что точно так же дело обстоит и с остальными способностями?
   Чрезвычайно распространено мнение, что способности наследуются, дают-
  ся