ел, посмотрел, а потом тихонько тянет ручку к го-
  рящему с одного конца прутику. Папа чувствует за своей спиной возмущен-
  ный взгляд бабушки, но молчит. А Алеша уже вертит прутиком, на конце ко-
  торого ярко светится уголек, и пытается схватить его свободной ручонкой.
  Ручки его еще плохо слушаются, и проходит несколько секунд, пока уголек
  касается второй руки.
   - А-а-а-а! - захлебываясь от обиды и боли, заливается Алеша и броса-
  ется к папе на шею.
   - Да что же это делается? - не может удержаться бабушка от возмуще-
  ния. Но папа делает вид, что не слышит ее, и смотрит с плачущим Але-
  шенькой, где "огонек сделал ему больно". Ожог совсем маленький, с полно-
  готка, да и то на одном пальчике. Алеша через минуту-две успокаивается,
  а папа решает "проверить" его:
   - Пойдем опять к огоньку? - спрашивает он. Алеша отворачивается от
  костра и едва сдерживаясь, чтобы не заплакать снова, торопливо произно-
  сит:
   - Неть!
   Бабушка слышит все это, но думает иначе, чем папа. Ее возмущает "бес-
  сердечность" отца, который "нарочно обжег ребенку руку". Но папе не до
  бабушкиных переживаний, его страшит, что Алеша не будет впредь осторо-
  жен. И он предпринимает еще одну "проверку". Уносит Алешу в конец двора,
  ставит на дорожку и предлагает ему:
   - Пойдем к маме! А чтобы пройти к ней, нельзя миновать костер. Дорож-
  ка в одном месте подходит совсем близко к костру, и Алеша, не сводя с
  костра немного испуганных глаз, идет в этом месте