папа говорит, что Алеша больше чаю не полу-
  чит. Тут не выдерживает даже Алеша, очень мужественно ходивший за тряп-
  кой и вытиравший лужу. Утихнув было, он вновь громко плачет, и это дает
  бабушке право идти в атаку.
   - Но он же хочет пить, тем более после картошки! Дайте ему чаю!
   - Свой чай он разлил. Пусть теперь пьет воду, - не отступает папа.
   Алеша, видя бабушкину поддержку, заливается пуще прежнего.
   - Черт знает что такое! - хлопает дверью дядя Володя.
   Сражение в полном разгаре. Нам припоминается все, делаются самые
  ужасные предположения и предсказания.
   И чай у нас уже остыл, и Алеша перестал плакать, заедая свое горе пе-
  ченьем без чая, а бабушки все продолжают возмущаться. И чудесное, сол-
  нечное воскресное утро потускнело, померкло. Настроение у всех испорче-
  но...
   - А может быть, и не надо всего этого? - иногда сомневается мама. -
  Может быть, это действительно пустая трепка нервов для всех, и в первую
  очередь для Алеши?
   Но когда за обедом и на следующий день мы видим, как Алеша предусмот-
  рительно отодвигает от края стола стакан, как осторожно переставляет
  чашку с молоком, всякие сомнения пропадают: надо делать так, как мы де-
  лаем.
   Теперь, когда кто-нибудь удивляется свободе и непринужденности пове-
  дения Алеши за столом, папа говорит:
   - О! Он у нас теперь человек опытный, знает, что стакан легко опроки-
  нуть, а кашей можно обжечься. Теперь все трудности уже позади, и мы "по-
  жинаем