ебой угощают его.
   - Рыбки хочешь?
   - Консервов дать тебе?
   - Еще сырку дать?
   Но Алеша уже приметил коробку с тортом и поэтому есть ничего не стал.
  Пожевав немножко сыру, он командует:
   - Тойтика дать Аичке! - и Леля тут же режет ему кусок на дольки, а
  бабушка Саша спешит в кухню и несет первую и единственную пока на столе
  чашку чая. Алеша уплетает торт, запивая чаем, но даже в таком блаженном
  состоянии замечает, как проливает чай на стол. Он готов захныкать и уже
  приподнимается, чтобы идти за тряпкой, но бабушка Саша мгновенно вытира-
  ет около него лужу, а остальные бабушки усердно утешают его, даже не дав
  ему всхлипнуть.
   Разве можно сравнить эти счастливые минуты с "тяжелой жизнью" у отца
  с матерью, где Алеше пришлось бы вылезать из-за стола, идти в кухню за
  тряпкой, вытирать лужу и относить тряпку на место?
   Алеша снова весел, а мы с грустью наблюдаем, как неудержимые потоки
  бабушкиной любви безжалостно смывают наши и Алешины достижения. А ведь
  они стоили немалого времени и больших усилий. Воистину правы мудрые ки-
  тайцы, говоря: "Чтобы стать трудолюбивым, надо три года, а чтобы обле-
  ниться, достаточно и трех дней".
   Насытившись тортом, Алеша начинает шалить. Он кривит губы и коверкает
  слова. Это всех смешит, только нам видеть это грустно.
   - Бабка, бадяпка! - кричит бабушке Саше Алеша, и кричит нехорошо, как
  будто ругается. Но бабушку это приводит в восторг. Она смеется, говорит:
   - Ах ты, разбойник