альше будет легче: Алеша станет после первого "поражения" "сдавать по-
  зиции". Папа один убирает кровати, сам складывает раскладушку и уносит
  ее в мастерскую. Увидев это, Алешик совсем заходится в плаче и кричит
  все требовательнее и капризнее.
   У папы с мамой горько на душе, но они и виду не подают. Тогда Алеша
  выходит в коридор, шлепается на пол и, держа в одной руке трусики, зали-
  вается пуще прежнего. Он, по-видимому, рассчитывает на поддержку бабу-
  шек. К счастью, дома только бабушка Дина, да и та в кухне. А в кухне ма-
  ма готовит завтрак и не позволит ей броситься на выручку.
   Алеша, не получив в коридоре поддержки, готов "капитулировать". Зах-
  ватив штаны, он медленно бредет в кухню. И вдруг видит здесь... бабушку!
  Он к ней, как утопающий к соломинке.
   - Ну, ну, в чем дело? Что такое? - говорит бабушка и помогает ему
  (это Алеше-то, который на любой стул или скамейку взбирается с необычай-
  ной быстротой и легкостью!) влезть на стул у окна. - Ну, ну, ты перес-
  тань плакать, тогда я с тобой буду разговаривать... - И, не дожидаясь,
  пока он остановится, продолжает: - А ну-ка, где тут курочки? Как они?
  Ко-ко-ко! А где коровка? Мму-у-у? А что там дядя делает? Во-он там!
   Беседа у окна продолжается довольно долго. Бабушка проводит психоло-
  гическую "обработку" внука, а брошенные Алешей штаны сиротливо лежат на
  полу. Мы нервничаем: "сражение" было почти выиграно, а теперь опять надо
  начинать все сначала.
   Наконец,