ся самим собой. Он садится на
  свое место, расправляет штанишки и ловко всовывает одну ногу, потом,
  чуть сдвинув трусики в сторону, - вторую и, привстав, натягивает их до
  пояса. Движения его снова быстры, ловки, точны. Куда девалось его "ни-
  как"! Он снова все может и все умеет.
   Только за чаем снова дают себя знать следы вчерашнего "блаженства":
   - Насип сипоцьку цяй! Памисяй езицькой! Падюй! - не просит, а почти
  командует Алеша. А ведь всегда он сам сыпал песок в чай, сам мешал ло-
  жечкой и сам дул на чай. Мы молча переглядываемся.
   - А ты возьми ложечку и помешай сам! Мама уже насыпала песку в чай, -
  как можно спокойнее говорит ему папа. Алеша тянется за ложкой и начинает
  медленно мешать чай.
   У нас, наконец, отлегло от сердца: первый и самый тяжелый "бой" вы-
  держан. Но это не все. Еще дня два или три мы будем расплачиваться за
  воскресный бабушкин "рай", еще будут слезы у Алеши и трепка нервов папе
  с мамой, но самое тяжелое уже позади.
   Как же быть? ломаем голову. Спрятать Алешу от бабушек невозможно, а
  результаты их любвеобильного воспитания для всех нас троих очень тяжелы.
   Винить бабушек тоже нельзя. Они очень любят внуков. Но любят иначе,
  чем мы. Получается, что воюют между собой две разные любви, но "сраже-
  ния" от этого не становятся менее жестокими. Мама даже плачет иногда. А
  бабушка все поучает ее:
   - Времена спартанского воспитания прошли, а у вас Алеше никакой сво-
  боды, все время он должен