и "молоко". В самом деле, что такое три десятка букв и
  цифры среди многих сотен слов, которые малыши узнают в первые два года
  жизни?!
   Но снова мы слышали:
   - Что вы делаете? Нельзя до школы обучать грамоте, ведь вы не знаете
  методики, вы неспециалисты, вы изуродуете детей!
  
   ТРУДНОЕ НАШЕ СЧАСТЬЕ
  
   Вот так, в спорах, мы начинали... Сначала мы воевали с бабушками и
  соседями, потом спор вышел на страницы печати. "Правы ли мы?" - спраши-
  вали мы в своей книжке, газетной статье, фильме. Многие с нами не согла-
  шались: "Нет, они не правы! Раннее развитие опасно! Раннее развитие
  вредно!"
   А мы, глядя на веселых, подвижных, всегда чем-то увлеченных наших ма-
  лышей, недоумевали: "Почему опасно? Почему вредно?" - и погружались в
  изучение книг, брошюр, статей - всего, где можно было добыть сведения об
  этом страшном раннем развитии.
   Мы узнали, что еще в начале нашего века у М. Монтессори дети (причем
  дети умственно отсталые) к пяти годам не только читали, но и каллиграфи-
  чески писали, что в Японии есть школа для одаренных детей и принимают
  туда четырехлетних ребятишек, что в Филадельфии существует институт по
  исследованию человеческого потенциала, где сделали вывод: "правильный"
  возраст, в каком следует учить ребенка читать, - это полтора-два года.
  Петра Первого дьяк Никита стал учить грамоте примерно в три года. Мария
  Кюри была на два года моложе своих подружек в гимназии, Н. В. Гоголь в
  три года писал