очу есть!" Дело осложнялось еще тем, что мы жили тогда
  с двумя бабушками и дедушкой, которые, понятное дело, не могли молчать,
  видя, как младенец "целый час орет не переставая, а мать сидит как ка-
  менная". Известно, когда кричит ребенок, минута можёт показаться веч-
  ностью, так что можно простить бабушке ее невольное преувеличение. Что
  касается "каменной" матери, то только я знаю, каково мне было, пока си-
  дела рядом с плачущим малышом, а с трех сторон мне давали советы. Дедуш-
  ка: "Надо, чтоб сосал грудь. Пусть покричит, но сосет из груди". Бабушки
  (наперебой): "Дай ему бутылку, не мучай ребенка!" Отец: "Приложи к дру-
  гой груди, не бойся!" А мне хотелось только одного: "Уйдите вы все, дай-
  те мне самой разобраться!" Но сказать это вслух я не решалась (сейчас-то
  понимаю: зря не говорила), а уж ночью давала волю слезам. Молоко от все-
  го этого и вовсе стало пропадать. Так и стал наш первенец "благодаря об-
  щим усилиям" к пяти месяцам полным искусственником.
   Со вторым сынишкой я постаралась обойтись без советчиков: сама пробо-
  вала и кормить почаще, и прикладывать к одной и другой груди в одно
  кормление, а первые дни на ночь иногда готовила полбутылочки молочной
  смеси или подслащенного коровьего молока, разбавленного пополам с водой,
  чтобы не нервничать из-за того, что не хватит молока. Это был, конечно,
  не лучший выход, но он снимал беспокойство. Зато недельки через две все
  приходило в норму, надобность в докорме отпадала,