лись создать условия для развития их способностей - по их
  возможностям и желаниям.
  
  Мы не знали и не могли взять на себя смелость определять, что и когда
  развивается у малышей, и в своих действиях исходили из того простого
  наблюдения, о котором уже упоминали в первой части книги: с младенцем
  разговаривают со дня его рождения, когда он еще и не понимает ничего.
  Наступает момент (для каждого индивидуальный), и малыш скажет первое слово.
  Если с ним не говорить, то это первое слово может быть не сказано и в год, и
  в два, и в три. Ну а если по отношению ко всем прочим человеческим
  способностям поступить так же? Не определять сроки заранее, а просто создать
  благоприятные условия и посмотреть, как будет развиваться ребенок. В поиске
  этих условий мы и выработали те самые принципы, о которых я говорил.
  
  Наблюдая за детьми, мы заметили, что развиваются у них те стороны интеллекта,
  для которых у нас были условия, опережающие само развитие. Допустим, ребенок
  еще только начинал говорить, а у него уже были среди прочих вещей и игрушек
  кубики с буквами, разрезная азбука, пластмассовые, проволочные буквы и цифры.
  
  Вместе с великим множеством понятий и слов, входящих в эту пору в мозг
  ребенка, четыре десятка значков, называемых А, Б, В... 1, 2, 3, 4... и т.д.,
  запоминались без всякого труда к полутора-двум годам. А все потому, что мы не
  делали из этого тайны, не говорили, что "тебе рано", просто называли малышу
  буквы, как