аких условиях, насыщенных
  радостью, эмоциональным подъемом, стимулировалась большая интенсивность
  умственного труда, которой никогда не до6иться в условиях принудительных
  занятий.
  
  И тут, правда, есть свои опасности, которые мы тоже не сразу рассмотрели:
  соревнование не должно переходить в соперничестю, когда желание во что бы то
  ни стало быть первым порождает зависть, злость, неприязнь к соперникам. Тут
  уж не до радости и эмоционального подъема. Мы сначала принимали детские слезы
  как естественную реакцию на неудачу, проявление так называемой спортивной
  злости. Однако дело оказалось посложней. Когда я однажды увидела, как
  "побежденный" готов кинуться в драку с "победителем", какие при этом были и у
  того и у другого чужие глаза, я ужаснулась: злость-то оказалась далеко не
  спортивной. К счастью, это понимание пришло к нам не слишком поздно, и мы
  постарались исправить положение: стали учить малышей радоваться успеху
  другого так же, как своему.
  
  Что же касается перегрузки, то, по-моему, она возможна только тогда, когда
  родители по своему усмотрению будут определять, чем, когда и как должен
  заниматься их ребенок. Иногда, наслышавшись о трудностях современной школьной
  программы, о непременной разносторонности развития, стремясь "ничего не
  упустить", не жалея средств, силой тянут ребенка в "вундеркинды": учительница
  по музыке, учитель по французскому, с бабушкой на фигурное катание, с
  дедушкой в бассейн, с мамой