ела за эту
  минуту слегка озябнуть, а он - в одной распашонке - быстро успокоился, даже
  развеселился. С этого и началось наше невольное "закаливание". Как только он
  начинал расчесывать свои болячки, мы - в прохладный тамбур или на
  застекленную террасу, а однажды в солнечный февральский денек осмелились
  выскочить и на улицу. Пригревало уже по-весеннему, сверкал снег, сияло
  голубое небо. Сынишка в восторге прыгал у меня на руках, и мы сами
  развеселились, глядя на малыша. Но было все-таки, конечно, страшновато: а
  вдруг простудится, заболеет? Через полминуты мы вернулись домой, а сынишка
  потянул ручки к двери - еще, мол, хочу! Но мы все-таки решили подождать до
  завтра. А на следующий день мы уже "гуляли" таким образом дважды - тоже
  примерно по полминутки. И через неделю от наших опасений уже ничего не
  осталось: сын чувствовал себя прекрасно. Ему было тогда всего восемь месяцев.
  А в полтора года сынишка уже сам выбегал босичком на снег и даже нас тянул за
  собой.
  
  Расхрабрились и мы. Стали все чаще пользоваться этими "снежными процедурами":
  пробежишься по снегу, да еще в сугроб по колено влезешь, разотрешь потом
  досуха ноги - ступни горят, а в мышцах ощущение как после хорошего массажа. А
  главное, мы приобретали уверенность, что все это не страшно, что это полезно.
  И все было бы хорошо, если бы не ужасные пророчества, которые со всех сторон
  обрушивались на нас: "Воспаление легких обеспечено!", "Хронический бронхит