(Ваня, например, однажды перед "обедом" провисел...
  43 секунды), я ввел в обиход еще одно "упражнение": перестал брать из
  кроватки малыша под мышки, а вместо этого протягивал ему руки так, чтобы
  малышу удобно было ухватиться за большие пальцы. Это было сигналом: "Берись
  покрепче!" Малыш хватался двумя ручонками сразу, и я вынимал его из кроватки.
  Для подстраховки я иногда охватывал остальными четырьмя пальцами ручку
  малыша. Получалась "двойная прочность" хвата.
  
  Л.А.: Хочу заметить, что я таким "цирковым способом" (по определению бабушки)
  пользовалась очень редко, предпочитая брать малыша, как обычно, под мышки.
  Почему? Мне казался этот способ грубоватым для женщины, несвойственным ей.
  Зато я радовалась тому, что и отцу и малышке эти "трюки" доставляют сплошное
  удовольствие и обоим приносят несомненную пользу. Отец проявлял все больше
  интереса к младенцу и находил свой язык общения с малышом. А младенцу этот
  "мужской" язык тоже был необходим для предотвращения изнеженности и
  несмелости, этих неизбежных последствий нашего женского, в основном все-таки
  оберегающего воспитания. Осознали мы все это не сразу, конечно, но интуитивно
  чувствовали, что такое разное отношение к малышу ему не повредит, и не мешали
  друг другу делать так, как каждому было приятнее. Правда, бывало, что я
  относилась к очередному отцовскому "изобретению" скептически (не чересчур
  ли?), или он подтрунивал над моими "маменькиными нежностями",