нд
  и топает назад к стайке ребятишек в песочнице. Она не спрашивает его ни о
  чем, просто положит сынишке руку на головку, погладит вихры, шепнет что-то на
  ушко, и он, словно глотнув живой воды, снова возвращается к игре. Его никто
  не обижал, мама ему была хорошо видна от песочницы, но он упорно приходил и
  приходил к ней, чтобы просто прикоснуться, почуствовать живое тепло ее рук,
  коленей - без этого он просто не мог играть спокойно. Вот эту жажду не просто
  видеть меня, но и ощущать близко физически я заметила у своих малышей, к
  сожалению, не сразу. Только постепенно я поняла, что это не каприз - видеть
  маму постоянно, чувствовать ее рядом или хотя бы слышать голос ее. Вначале я
  внимала не собственной интуиции, а расхожей "истине": ребенка не балуй, а то
  он тебе на шею сядет (помните: к рукам приучишь - руки свяжет). И первенца
  своего с самого начала пыталась не баловать: плачет - не подходила, пока не
  перестанет; спать уложу и нарочно уйду - пусть засыпает сам; баюкать, песни
  петь - ни-ни, а то привыкнет...
  
  Ну и что вышло? Из-за диатеза он плохо спал, часто плакал по ночам, я, очень
  стараясь "выдерживать характер", не брала его на руки и... извелась сама
  вконец. А потом, отчаявшись, махнула рукой на все "нельзя" и "не положено" и
  положила сынишку спать рядом с собой. За полгода его жизни это была первая
  ночь, когда мы оба выспались всласть. И все последующие ночи перестали быть
  для нас проблемой.
  
  Именно