десят седьмом я получил гражданство. С тех пор я американец.
  Голосую на выборах. Никакого Буэнос-Айреса. Никакой торговли наркотиками.
  И Западного Берлина не было. И Кубы... А теперь иди, иначе я звоню в
  полицию.
   Тодд не двигался с места. Старик вышел в прихожую, снял трубку. Тодд
  словно застыл возле настольной лампы.
   Дюссандер начал набирать номер. Тодд не отрываясь смотрел на него, и
  сердце готово было выпрыгнуть из груди. После четвертой цифры Дюссандер
  обернулся и встретился с ним взглядом. Вдруг плечи старика поникли. Он
  положил трубку на рычаг.
   - Как ты узнал?
   - Много труда и чуть-чуть удачи, - скромно ответил Тодд, озаряя
  собеседника дружелюбной улыбкой. - У меня есть друг, Хэролд Пеглер, но
  вообще-то все его зовут Лис. У него нюх. Мы, когда играем в бейсбол,
  ставим его на вторую базу. А у отца Лиса не гараж, а клад. Горы журналов,
  и все про войну. Фотографии фрицев, в смысле немецких солдат, и япошек,
  пытающих разных женщин. Статьи про концлагеря. Я от всего этого прямо
  балдею.
   - Что ты от них... балдеешь? - Дюссандер оторопело смотрел на него,
  потирая ладонью щеку. Звук был такой, будто он проходился по ней наждачной
  бумагой.
   - Ну да. В смысле ловлю кайф. Получаю удовольствие.
   "Это может произойти совершенно для вас неожиданно, -
  разглагольствовала миссис Андерсон, учившая их в пятом классе. - Вы
  столкнетесь с чем-то новым и вдруг поймете: