ознают жизнь, тем
  лучше... и хорошее, и плохое. Тогда они будут во всеоружии. Жизнь, говорит
  он, это тигр, и его нужно ухватить за хвост, а не знаешь его повадки, так
  он слопает тебя в два счета.
   - М-м-м, - неопределенно промычал Дюссандер.
   - И мама считает так же.
   - М-м-м, - опять промычал Дюссандер, точно его ударили по голове и он
  пока не может сообразить, где находится.
   - Короче, у них там этой литературы навалом. И, знаете, она
  пользуется большим спросом. Картинок, правда, поменьше, чем в журналах у
  отца Лиса, зато чернухи хватает. Стулья с таким сиденьем, утыканным
  шипами. Золотые коронки, вырванные плоскогубцами. Отравляющий газ, который
  вдруг пускали из душа вместо воды. - Тодд тряхнул головой. - Вы, конечно,
  все были шизанутые, тут и думать нечего.
   - Как ты сказал?.. Чернуха? - с трудом выдавил из себя Дюссандер.
   - Я даже написал реферат, - увлеченно продолжал Тодд, - и знаете, что
  я за него получил? Пять с плюсом. Пришлось, конечно, попотеть... Все эти
  авторы, они так пишут... ну, вроде как эта писанина у них весь сон отбила,
  и чтобы, значит, и мы не спали, а то еще те ужасы опять повторятся. Я тоже
  написал в таком духе, и вот результат! - Лицо Тодда озарила торжествующая
  улыбка.
   Дюссандер делал затяжку за затяжкой. Кончик сигареты подрагивал. Он
  выпустил из носа дым и вдруг закашлялся постариковски.
   - Вы знали Ильзу Кох? - спросил Тодд.
   - Ильзу Кох? - едва слышно