росил Дюссандер. И после паузы
  сказал: - Да, я знал ее.
   - Она была красивая? - оживился Тодд. - Я имею в виду... - Он
  изобразил в воздухе подобие песочных часов.
   - Разве ты не видел ее фотографий? - спросил Дюссандер. - Ты же у нас
  в этом деле гурман.
   - Кто я?
   - Гурман. Тот, кто любит получать удовольствие... ловить кайф.
   - А-а. Клевое словечко. - Угасшая было улыбка вновь расцвела. - Еще
  бы не видел. Но все эти перепечатки, не мне вам говорить... - Интонация
  была такая, словно их у Дюссандера была целая коллекция. - Черно-белые,
  нечеткие... что вы хотите, любительские снимки. Кто тогда знал, что это,
  можно сказать, история... Что, она правда была пышка?
   - Толстая, мосластая, со скверной кожей. - Дюссандер раздавил
  недокуренную сигарету в вазочке, наполненной бычками.
   - Да-а? Надо же. - Лицо у Тодда вытянулось.
   - Не все такие везучие, - раздумчиво произнес Дюссандер, глядя на
  Тодда. - Увидел мою фотографию в старом журнале - и на тебе!
   - Ошибаетесь, мистер Дюссандер. Не все так просто. Я долго не верил,
  что вы это он, не верил, пока не увидел однажды, как вы садитесь в автобус
  в своем блестящем черном дождевике...
   - Вот оно что, - выдохнул Дюссандер.
   - Ага. У Лиса в гараже, в одном из журналов, вы были сфотографированы
  в таком же точно дождевике. И в библиотеке я раскопал книжку, вы там в
  эсэсовском плаще вроде этого. Я сразу сказал себе: "Курт Дюссандер,