ловека.
  Далекого от политики. Все равно повесили.
   Тодд покивал.
   - В конце концов, когда я уже был не в силах спасаться бегством,
  пришлось прибегнуть к последнему средству. Другим, я знал, они помогли.
   - Одесский квартал? - встрепенулся Тодд.
   - Сицилийцы, - сухо уточнил Дюссандер, и оживление Тодда сразу
  улетучилось. - Все было сделано. Фальшивые документы, фальшивое прошлое.
  Ты пить не хочешь?
   - Угу. У вас есть тонизирующий?
   - Тонизирующего нет.
   - А молоко?
   - Сейчас. - Дюссандер прошаркал на кухню. Из ожившего бара полилось
  искусственное сияние. - Последние годы я живу на проценты с акций, -
  донесся голос из кухни. - Я купил их после войны... под чужой фамилией.
  Через банк штата Мэн, если тебе это интересно. Год спустя служащий банка,
  который приобрел для меня эти акции, сел в тюрьму за убийство жены... чего
  только в жизни не бывает, nein?[2]
   Открылась и закрылась дверца холодильника.
   - Шакалы сицилийцы ничего не знали про акции, - продолжал он. -
  Сегодня этих сицилийцев где только нет, а в те времена выше Бостона они не
  забирались. Узнай они про акции, пиши пропало. Обобрали бы меня как липку
  и отправили в Штаты подыхать на пенсионное пособие и продуктовые карточки.
   Он зашаркал обратно в комнату. В руках у него были зеленые
  пластмассовые стаканчики - вроде тех, какие дают в день пуска новой
  бензоколонки. Заправил бак - получай бесплатную