жили этому конец. Гиммлер
  назвал вас мастером своего дела и наградил медалью. Так кто из нас
  чудовище?
   - Это все грязная ложь, придуманная Америкой! - Дюссандер резко
  поставил стаканчик, расплескав виски на стол и себе на руку. - По
  сравнению с вашими политиками доктор Геббельс - дитя, гукающее над книжкой
  с картинками. Рассуждают о морали, а тем временем по их указке обливают
  детей и женщин напалмом. Демонстрантов избивают дубинками средь бела дня.
  Солдатню, которая расстреливала ни в чем не повинных людей, награждает сам
  президент... А тех, кто потерпел поражение, судят как военных преступников
  за то, что они выполняли приказы. - Дюссандер изрядно отхлебнул, и тут же
  у него начался приступ кашля.
   Тодду было столько же дела до политических взглядов Дюссандера,
  сколько до его финансовых затруднений. Сам Тодд считал, что люди придумали
  политику, желая развязать себе руки. Это напоминало ему случай с Шарон
  Акерман. Он хотел, чтобы Шарон показала ему кое-что, та, естественно,
  возмутилась, хотя голосок у нее зазвенел от возбуждения. Пришлось сказать,
  что он собирается стать врачом, и тогда она позволила. Вот и вся тебе
  политика.
   - Если бы я отказался выполнять приказы, я бы здесь не сидел. -
  Дыхание Дюссандера сделалось прерывистым, он качался взад-вперед, пружины
  под ним так и скрипели. - Кто-то должен был воевать на русском фронте,
  nicht wahr?[4] Страной правили сумасшедшие,