те жалюзи, - добавил он заговорщицким тоном.
   Дюссандер сразу заподозрил неладное.
   - Жалюзи? Это еще зачем?
   - Мало ли... вдруг кто следит за вами, - улыбнулся Тодд. - Разве за
  столько лет это не вошло у вас в привычку?
   Дюссандер опустил жалюзи. Затем налил себе виски. Затем развязал
  ленту. Подарок был завернут так, как может завернуть только мальчишка, у
  которого в уме вещи поважнее - посмотреть футбол или погонять во дворе
  шайбу. Бумага тут и там порвана, все сикось-накось, скотч налеплен где
  попало. Вот что выходит, когда за женское дело берутся нетерпеливые руки
  подростка. Но Дюссандер, к собственному своему удивлению, был все же
  тронут. Позже, когда прошел первый шок от увиденного, он подумал: "А ведь
  я мог бы и догадаться".
   Это была форма. Черная эсэсовская форма. Вместе с сапогами.
   Дюссандер растерянно переводил взгляд с содержимого на броскую
  наклейку: "ПИТЕР". МАГАЗИН МОДНОЙ ОДЕЖДЫ, С 1951 ГОДА К ВАШИМ УСЛУГАМ!
   - Нет, - глухо произнес он. - Не надену. Это, знаешь, уже чересчур.
  Умру, а не надену.
   - Вам напомнить, что они сделали с Эйхманом? - с металлом в голосе
  спросил Тодд. - Старым человеком, далеким от политики. Так, кажется, вы
  говорили? Кстати, я всю осень откладывал деньги на это дело. Восемьдесят
  долларов, между прочим, вместе с сапогами. Если не ошибаюсь, в сорок
  четвертом вы все это носили. И с удовольствием.
   - Ну, гаденыш! - Дюссандер