облегчение. Он презирал себя за эту слабость,
  которая только подтверждала, что мальчик сумел прибрать его к рукам. Он
  был пленником Тодда, и с каждым разом, когда он смирялся с очередным
  унижением, с каждым разом, когда он испытывал это чувство облегчения,
  мальчишка забирал над ним все большую власть. Но факт оставался фактом:
  его чуть-чуть отпустило. Подумаешь: сукно, пуговицы, кнопки... и жалкая, к
  тому же, имитация. Брюки почему-то на молнии, а не на пуговицах. Не те
  знаки различия, покрой скверный, сапоги из дешевого кожзаменителя. Словом,
  театр. Как говорится, с него не убудет. Тем более что...
   - Поправьте фуражку! - громко сказал Тодд.
   Дюссандер вздрогнул и вытаращился на него.
   - Поправьте фуражку, солдат!!
   Дюссандер поправил, бессознательным движением повернув козырек под
  этаким ухарским углом, как делали его обер-лейтенанты, - кстати, при всех
  своих погрешностях форма была оберлейтенантская.
   - Ноги вместе!
   Он лихо щелкнул каблуками - это вышло у него автоматически, так,
  словно десятилетия, прошедшие со времен войны, были им отброшены вместе с
  домашним халатом.
   - Achtung!
   Он встал по стойке "смирно", и на мгновение Тодду стало страшно,
  действительно страшно. Он почувствовал себя... нет, не искусным
  чернокнижником, а скорее неопытным учеником, сумевшим вдохнуть жизнь в
  обыкновенную метлу, но не знающим, как теперь ее укротить. Исчез старик,
  влачивший