к,
  влачивший жалкое существование. Воскрес Курт Дюссандер.
   Но тут же секундный страх сменило ощущение собственного могущества.
   - Кругом!
   И словно не было принято изрядной дозы виски, и словно не было
  четырех месяцев унижений - Дюссандер четко выполнил команду. Он услышал,
  как снова щелкнули каблуки. Прямо перед ним оказалась грязная засаленная
  плита, но он не видел плиты, он видел пыльный плац военной академии, где
  он осваивал солдатское ремесло.
   - Кругом!
   На этот раз он сплоховал, потеряв равновесие. В иные времена он бы с
  ходу получил поддых костяшкой стека... плюс десяток нарядов вне очереди.
  Он мысленно улыбнулся. Мальчишка, видать, не знает всех тонкостей. Слава
  богу.
   - А теперь... шагом марш! - Глаза у Тодда горели.
   Неожиданно Дюссандер весь как-то обмяк.
   - Не надо, - попросил он. - Ну пожа...
   - Марш! Я сказал - марш!
   Слово так и застряло у Дюссандера в горле. Он начал печатать гусиный
  шаг по вытертому линолеуму. Ему пришлось сделать поворот, чтобы не
  налететь на стол, и еще один, чтобы не врезаться в стену. Его лицо, слегка
  приподнятое, было бесстрастный. Руки сами делали отмашку. От его тяжелого
  шага в шкафчике над мойкой позванивал дешевый фарфор.
   Тодд вновь подумал об ожившей метле, и в нем шевельнулся прежний
  страх. Вдруг он понял: ему бы не хотелось, чтобы Дюссандер получал
  удовольствие от этого спектакля, а хотелось совсем другого... может