й силы саданул
  себя по ляжке. Ну, псих... опять разговариваешь сам с собой.
   Все началось месяца полтора назад, и он никак не мог избавиться от
  этой дурацкой манеры. Уже несколько раз на него поглядывали как-то
  странно. В том числе учителя. А этот сморчок Верни Эверсон так прямо и
  ляпнул: "Ну, ты совсем ку-ку". Ох как руки чесались врезать ему промеж
  глаз. Ссора, драка - нет, это никуда не годится. Нельзя такими вещами
  обращать на себя внимание. А уж разговаривать вслух - это вообще хуже
  некуда. Хуже...
   - Хуже бывают только сны, - пробормотал Тодд и на этот раз себя даже
  не одернул.
   В последнее время ему снились жуткие сны. Обычно он стоял в шеренге
  изможденных людей, одетых, как и он, в полосатые пижамы. В воздухе пахло
  паленым, где-то поодаль урчали бульдозеры. Мимо шеренги прохаживался
  Дюссандер и выборочно показывал на кого-то чем-то длинным. Этих не
  трогали. Остальных уводили. Кое-кто пытался сопротивляться, но большинство
  едва могли передвигать ноги. Наконец Дюссандер останавливался перед
  Тоддом. Мучительно долго они смотрели друг другу в глаза, после чего
  Дюссандер тыкал ему в грудь своим старым зонтиком.
   - А этого в лабораторию, - произносил он, обнажая фальшивые зубы. -
  Уведите этого американского мальчика.
   Иногда Тодду снилось, что он одет в эсэсовскую форму. Сапоги начищены
  до зеркального блеска. Тускло мерцает мертвая голова на фуражке. И стоит
  он