ное, предки не узнают. Они еще
  долго не узнают.
  
   В третьем часу ночи, парализованный страхом, Курт Дюссандер проснулся
  от собственного стона, ловя ртом воздух. Грудь точно придавило тяжелым
  камнем - а что если это инфаркт? Нашаривая в темноте кнопку, он чуть не
  сковырнул ночник.
   Успокойся, сказал он себе, видишь, это твоя спальня, твой дом,
  Санто-Донато, Калифорния, Америка. Видишь, те же коричневые шторы на окне,
  те же книги из лавки на Сорен-стрит, на полу серый коврик, на стенах
  голубые обои. Никакого инфаркта. Никаких джунглей. Никто тебя не
  высматривает.
   Но ужас словно прилип к телу омерзительной влажной простыней, и
  сердце колотилось как бешеное. Опять этот сон. Он знал - рано или поздно
  сон повторится. Проклятый мальчишка. Письмо, которым он прикрывается, это,
  конечно, блеф, и весьма неудачный... позаимствовал из какого-нибудь
  телевизионного детектива. Найдется ли на свете мальчишка, который не
  распечатает конверт с доверенной ему тайной? Нет таких. ПОЧТИ нет. Эх,
  знать бы наверняка...
   Он осторожно сжал и разжал скрюченные артритом пальцы.
   Вытащив из пачки сигарету, он чиркнул спичкой о ножку кровати.
  Настенные часы показывали два часа сорок одну минуту. Про сон можно
  забыть. Он глубоко затянулся и тут же закашлялся дымом. Да уж какой там
  сон, сойти, что ли, вниз и пропустить один-два стаканчика. Или три.
  Последние полтора месяца он явно