сандер сразу очаровал Боуденов. Тодд, чтобы раз и навсегда
  узаконить ежедневные "читки", внушил родителям, что у мистера Денкера
  очень слабое зрение, значительно слабее, чем это было на самом деле (тоже
  мне, добровольная собака-поводырь, усмехнулся про себя старик), Дюссандер
  старался все время об этом помнить и, кажется, ни разу не сплоховал.
   Он надел свой лучший костюм. Было сыро, но артрит вел себя на
  редкость миролюбиво - так, легкая боль. По непонятной причине мальчик
  просил его не брать зонтик, но он настоял на своем. В общем, вечер удался.
  Даже плохой коньяк не мог его испортить. Что там ни говори, а Дюссандер
  лет десять не выбирался в гости.
   За обедом он говорил о немецких писателях, о послевоенном
  восстановлении Германии, о своей работе на заводе "Эссен Мотор". Дик
  Боуден задал ему несколько толковых вопросов и как будто остался доволен
  услышанным. Моника Боуден выразила удивление тем, что он так поздно
  решился переехать в Америку, и Дюссандер, близоруко щурясь, поведал о
  смерти своей жены. Моника была само сочувствие.
   И вот, они попивали отвратительный коньяк, когда Дик Боуден вдруг
  сказал:
   - Может быть, я вторгаюсь в личное, тогда, мистер Денкер, пожалуйста,
  не отвечайте... но что, хотелось бы знать, вы делали во время войны?
   Мальчик напрягся - впрочем, едва заметно.
   Дюссандер улыбнулся и начал нашаривать на столе сигареты. Он их
  отлично