Бедный Ганс побледнел и быстро сменил тему. Через
  три дня он исчез. Больше я его не видел, и остальные, по-моему, тоже.
   - Какой ужас! - прошептала Моника. - Еще коньячку, мистер Денкер?
   - Нет, нет, спасибо, - улыбнулся тот. - Хорошего понемножку, как
  говаривала моя теща.
   Тодд нахмурился.
   - Вы думаете, его отправили в лагерь? - подал голос Боуденстарший. -
  Вашего... Хесслера?
   - Хасслера, - деликатно поправил Дюссандер. И помрачнел. - Многих
  постигла эта участь. Лагеря... позорная страница Германии, за которую наш
  народ будет казниться тысячу лет. Вот оно, духовное наследие, оставленное
  Гитлером.
   - Ну, это уже вы чересчур, - заметил Дик Боуден, закуривая трубку и
  выпуская ароматное облачко. - Насколько мне известно, большинство немцев
  даже не подозревало о том, что происходит. В Аушвице, считали местные
  жители, работает колбасный завод.
   - Фу, какая мерзость. - Взгляд Моники, обращенный к мужу, призывал
  его закрыть тему. - Вы любите запах табака? - улыбнулась она гостю. - Я
  обожаю этот запах!
   - Я тоже... - поспешил согласиться тот, подавляя непреодолимое
  желание чихнуть.
   Тут Боуден-старший перегнулся через стол и хлопнул сына по плечу.
  Тодд подскочил.
   - Ты у нас сегодня тихий какой-то. Не заболел, а?
   Тодд странно улыбнулся, одновременно и отцу и гостю.
   - Да нет, пап. Просто я слышал про все это.
   - Слышал?! - изумилась Моника. - Тодд, что ты...