изнес это не без скрытого
  злорадства. - Когда ты зашел за мной, ты со страхом думал о том, как бы я
  не допустил за обедом какой-нибудь оплошности... не "раскололся" - так,
  кажется, вы выражаетесь? Но отступать было поздно, все предлоги, почему я
  не могу к вам прийти, ты давно использовал. Теперь ты злишься, потому что
  вечер прошел гладко. Я угадал?
   - Не все ли равно, - огрызнулся Тодд.
   - А почему, собственно, он не должен был пройти гладко? - не отступал
  Дюссандер. - Тебя на свете не было, когда я играл и не в такие игры.
  Вообще, ты тоже молодец, умеешь хранить тайну. Что да, то да. Но и ты
  должен признать: сегодня я был хорош! Я просто очаровал твоих родителей.
  Очаровал!
   И вдруг Тодда словно прорвало:
   - Никто вас не просил!
   Дюссандер остановился.
   - Не просил? Вот как? А я думал, ты в этом заинтересован, мой
  мальчик. Вряд ли они теперь будут возражать против того, чтобы ты приходил
  ко мне "почитать".
   - Разбежались! - в запальчивости выкрикнул Тодд. - Может, мне от вас
  ничего больше не нужно! Никто меня, между прочим, не заставляет торчать в
  вашей конуре и смотреть, как вы поддаете не хуже, чем алкаши на вокзале.
  Никто, понятно! - В его голосе, пронзительном, дрожащем, звучали
  истерические нотки. - Хочу - прихожу, не захочу - не приду.
   - Не кричи. Мы не одни.
   - А мне плевать! - с вызовом бросил Тодд и зашагал дальше,
  демонстративно избегая зонта.