прав, никто тебя не заставляет. - Дюссандер помедлил, а затем
  рискнул пустить пробный шар: - Не хочешь - не приходи. Я ведь могу пить и
  в одиночестве, мой мальчик. Могу, представь себе.
   Тодд злобно посмотрел на него.
   - Знаю, к чему вы клоните.
   Дюссандер изобразил на лице улыбку.
   - Все, разумеется, будет зависеть от тебя.
   Они остановились перед цементной дорожкой, что вела к дому старика.
  Дюссандер нашаривал в кармане ключ. Артрит напомнил о себе мгновенной
  вспышкой в суставах и тут же затаился в ожидании. Дюссандер начинал
  догадываться, чего он ждет: он ждет, когда я останусь один, вот тут-то он
  и развернется.
   - Между прочим... - начал Тодд, словно задыхаясь, - если б мои про
  вас узнали... если бы я им только рассказал, они бы плюнули вам в лицо...
  они бы вам так накостыляли...
   Дюссандер в упор разглядывал мальчишку. Тодд - бледный, осунувшийся,
  с воспаленными от бессонницы глазами - выдержал его взгляд.
   - Ну что ж, я бы скорее всего вызвал у них отвращение, - промолвил
  Дюссандер, хотя у него было такое чувство, что Боуденстарший сумел бы,
  вероятно, на какое-то время подавить в себе отвращение, хотя бы затем,
  чтобы задать ему несколько вопросов... вроде тех, которые ему задал
  Боуден-младший. - Да, отвращение. Но любопытно, какие чувства вызовет у
  них сообщение, что их сын, все эти восемь месяцев зная, кто я есть, не
  сказал никому ни слова?
   Тодд молчал.