инственного сына. Да и что они значат в сравнении с их
  неприятностями? Вот улягутся страсти, заживут рубцы - тогда и займутся
  сыном. Ну а пока с этим Фрэнчем пускай объяснится дедушка.
   В продолжении монолога огонек в глазах Тодда разгорался все ярче.
   - А что, - бормотал он, - может сработать, да, может, может срабо...
  - и вдруг оборвал себя на полуслове, и глаза вновь потухли. - Не
  сработает. Мы же ни капельки не похожи. Калошу не проведешь.
   - Himmel! G0tt im Himmell[5] - Дюссандер рывком вылез из кресла и
  прошествовал (не совсем твердо) к кладовке, откуда достал непочатую
  бутылку старого виски. Открутив колпачок, он широким движением плеснул в
  кружку. - Я думал, ты смышленый мальчик, а ты, оказывается, настоящий
  Dummk0pf[6]. Давно ли внуки стали похожи на своих дедов? У меня волосы
  какие? Седые. А у тебя какие?..
   Он подошел к мальчику и с неожиданной резвостью схватит его за вихры.
   - Ладно вам! - огрызнулся Тодд, больше для виду.
   - А вот глаза у нас обоих - голубые, - продолжал Дюссандер, опускаясь
  в кресло-качалку. - Ты мне расскажешь свою семейную хронику. Тетушки,
  дядюшки. С кем работает твой отец. Чем увлекается мать. Я запомню. Всю
  информацию. Через два дня я благополучно все забуду... память стала совсем
  дырявая... но на два дня меня хватит. - Он мрачно усмехнулся. - Людей
  Визенталя столько лет водил за нос, самому Гиммлеру очки втирал... уж
  как-нибудь одного