ом. Пару лет назад Калоша Эд с
  женой, большие поклонники Дороти Сэйерс, решили перечитать все, что вышло
  из-под ее пера. И вот сейчас он подумал: перед ним стоит живой лорд Питер
  Уимсей, словно сошедший со страниц высокочтимой писательницы. Да,
  семидесятипятилетний лорд Уимсей. Не забыть рассказать жене.
   - Мистер Боуден, - почтительно сказал он и протянул руку.
   - Очень рад, - сказал Боуден, в свою очередь протягивая руку.
   Эдвард Фрэнч не стал сжимать ее изо всех сил, как он поступал, имея
  дело с отцами своих учеников. По тому, с какой опаской старик протянул
  руку, было очевидно, что у него артрит.
   - Очень рад, мистер Фрэнч, - повторил Боуден и сел напротив, не забыв
  поддернуть на коленях идеально выглаженные брюки. Поставив зонт между
  колен, он оперся на него подбородком и сразу стал похож на очень старую и
  исключительно деликатную хищную птицу, пролетом приземлившуюся в кабинете
  школьного наставника. У него легкий акцент, подумал Фрэнч, но без
  характерной для английской аристократии и, в частности, для лорда Уимсея
  энергичной артикуляции, скорее континентальный, более плавный. Как,
  однако, Тодд похож на деда. Тот же нос. И глаза.
   - Приятно, что вы смогли прийти, - сказал Фрэнч, садясь - хотя в
  подобных случаях я рассчитываю, что мать или отец.
   Заготовленный дебютный ход. За десять лет работы классным наставником
  Эдвард Фрэнч хорошо усвоил: если в школу приходит дедушка