на кое-какие мысли.
   - Да, наверное. Тогда к делу.
   Он скрестил на груди руки. Сигарета торчала между средним и
  указательным пальцами. Прямая спина, чуть приподнятый подбородок. В том,
  как он собрался одним волевым усилием, подумал Фрэнч, есть что-то от
  прусской решительности. Это напомнило ему трофейные фильмы, которые он
  видел в детстве.
   - Между моим сыном и его женой возникли трения. - Боуден отчеканил
  каждое слово. - Я бы сказал, серьезные трения. - Глаза старика, ничуть не
  выцветшие, проследили за тем, как Калоша Эда раскрыл лежавшую перед ним
  папку. Внутри - листки. Не так уж много листков.
   - Вы считаете, эти трения могут влиять на успеваемость Тодда?
   Боуден приблизил лицо к Фрэнчу. Он смотрел ему прямо в глаза. После
  довольно значительной паузы он произнес:
   - Его мать пьет.
   И снова выпрямился.
   - Да что вы?
   - Представьте себе. - Боуден удрученно покивал головой. - Мальчик мне
  сам говорил, как он два раза застал ее на кухне, лежащей лицом на столе.
  Зная, как отец к этому отнесется, он сам разогрел в духовке обед и
  заставил ее выпить не одну чашку крепкого кофе, чтобы до возвращения
  Ричарда она хоть немного пришла в себя.
   - Грустная история, - заметил Фрэнч, хотя ему доводилось выслушивать
  истории и погрустнее: про матерей, пристрастившихся к героину... про
  отцов, избивающих своих детей смертным боем. - А что, миссис Боуден не
  подумывала