онт.
   Калоша Эд беседовал с дедушкой Тодда минут пятнадцать, а то и
  двадцать, и, кажется, ни разу за все это время старик не назвал своего
  внука по имени.
  
   Через пятнадцать минут после конца занятий Тодд, бросив велосипед у
  дома, одним махом взбежал по ступенькам знакомого крыльца. Он отпер дверь
  своим ключом и сразу направился в залитую солнцем кухню. Лицо Тодда как
  будто тоже озарял свет надежды, но свет этот пробивался сквозь мрак
  отчаяния. Он остановился на пороге, с трудом переводя дыхание, в горле
  ком, живот свело... а Дюссандер - этот как ни в чем не бывало раскачивался
  в своем кресле, потягивая доброе старое виски. Он был все еще в
  костюме-тройке, разве только чуть расслабил галстук и расстегнул верхнюю
  пуговицу сорочки. Его глаза, глаза ящерицы, смотрели на мальчика, ничего
  не выражая.
   - Ну? - наконец выдавил из себя Тодд.
   Дюссандер не спешил удовлетворить его любопытство, и эти секунды
  казались Тодду вечностью. Но вот старик поставил кружку и сказал:
   - Этот болван всему поверил.
   У Тодда вырвался вздох облегчения. А Дюссандер уже продолжал:
   - Он предложил, чтобы твои родители походили на консультации в службу
  доверия. Он, собственно, настаивал на этом.
   - Ну, знаете!.. А вы... вы что... что вы ему?
   - Все решали секунды, - сказал Дюссандер. - Но я вроде той девочки из
  сказки, которая, чем серьезней момент, тем смелее на выдумки. Я пообещал
  вашему