илка для
  крыс... вы, дерьмо засохшее, сморчок вонючий!
   - Вот что я тебе скажу, сопляк, - тихо произнес Дюссандер.
   Тодд дернулся ему навстречу.
   - До сегодняшнего дня, - продолжал тот, отчеканивая каждое слово, - у
  тебя еще была возможность, весьма призрачная возможность выдать меня, а
  самому остаться чистым. Хотя при таких нервишках вряд ли бы ты справился с
  этой задачей, но допустим. Теоретически это было возможно. Но сейчас все
  изменилось. Сегодня я выступил в роли твоего дедушки, некоего Виктора
  Боудена. Любому человеку понятно, что это было сделано - как в подобных
  случаях выражаются? - с твоего попущения. Если сейчас все выплывет наружу,
  тебе не отмыться. Крыть будет нечем. Сегодня я постарался отрезать тебе
  пути к отступлению.
   - Моя бы воля...
   - ТВОЯ ВОЛЯ?! - загремел Дюссандер. - Кому есть дело до твоей воли!
  Плюнуть и растереть! От тебя требуется одно: осознать, в каком положении
  мы оказались!
   - Я осознаю, - пробормотал Тодд, до боли сжимая кулаки; он не привык,
  чтобы на него кричали. Когда он их разожмет, на ладонях останутся кровавые
  лунки. Могло быть и хуже, если бы в последние месяцы он постоянно не грыз
  ногти.
   - Вот и отлично. Тогда ты перед всеми извинишься и будешь заниматься.
  Каждую свободную минуту. На переменах. В обед. После школы. В выходные.
  Будешь приходить сюда и заниматься.
   - Только не сюда, - живо отозвался Тодд. - Дома.
   - Нет. Дома ты витаешь в облаках.