него.
   - Где письмо, я спрашиваю?
   - Какое письмо? - из своего тумана недоумевал Дюссандер. Тодд едва
  удержался от того, чтобы не придушить старого пьянчужку.
   - Которое я вам читал! От Вилли Как-его-там! Где оно?
   Оба уставились на стол, словно ожидая, что вот сейчас письмо
  материализуется.
   - Наверху, - наконец выговорил Дюссандер. - В комоде. Третий ящик.
  Маленькая такая шкатулка. Разобьешь... я потерял ключ. Там старые письма.
  Без подписи, без даты. Все на немецком. Что-нибудь выберешь. Иди...
   - Совсем, что ли, рехнулись?! - в бешенстве заорал Тодд. - Я ж не
  понимаю по-немецки! Как я мог читать вам его, дурья башка!
   - Почему Вилли должен был писать по-английски? - заупрямился
  Дюссандер. - ТЫ не понимаешь, а Я понял. Ты, конечно, коверкал слова, но я
  догадался...
   Прав, опять прав. Инфаркт, а голова варит лучше моей. Тодд рванулся к
  лестнице. Он притормозил в прихожей ровно на одну секунду, прислушиваясь,
  не подъезжает ли отцовский "порш". Не слыхать. Но время уже взяло его в
  тиски: пять минут долой.
   Осилив лестницу единым махом, он ворвался в спальню старика. Он
  никогда здесь не был - зачем? - и теперь обводил обезумевшим взглядом
  незнакомую территорию. Вот он, комод. Дешевка в стиле, который отец
  называет "комиссионным модерном". Упав на колени перед комодом, Тодд
  рванул на себя третий ящик сверху. Ящик, вылезая наполовину, скособочился
  и намертво