л.
   - Вот гад, - процедил Тодд сквозь зубы. - Ну, я тебя сейчас...
   Он дернул с такой силой, что едва не опрокинул на себя комод. Ящик с
  треском выскочил из пазов. Носки, белье, носовые платки разлетелись
  веером. Он разворошил остатки барахла и наткнулся на деревянную шкатулку.
  Он попытался открыть ее. Как же. Ну да, она и должна быть заперта. Такой
  нынче день - все заперто.
   Он затолкал вещи в ящик комода. На этот раз ящик отказывался входить
  обратно в пазы. Обливаясь потом, Тодд дергал его во все стороны.
  Наконец-то. Время, время!
   Он огляделся и в следующее мгновение что было мочи шарахнул шкатулку
  о стойку кровати. Дикая боль в руках вызвала у него лишь брезгливую
  усмешку. Замок был цел. Погнулся, но не более того. Еще один мощный удар.
  От стойки отлетел кусок дерева, но замок не поддался. Тодд издал вопль,
  похожий на смех сумасшедшего, и, подняв шкатулку над головой, с
  сокрушительной силой обрушил ее на другую стойку кровати. Замок.
   Он откинул крышку, и в этот момент по окну мазнули автомобильные
  фары.
   Он перетряхивал содержимое шкатулки. Открытки. Медальон. Многократно
  сложенная карточка женщины в черных кружевных подвязках. Пожелтевший счет.
  Документы на разных лиц. Пустой бумажник. И - на самом дне - письма.
   Свет от фар сделался ярче. Он услышал характерный звук "поршевского"
  двигателя. Звук нарастал... и вдруг заглох.
   Тодд схватил три листка стандартной