ло такое чувство,
  будто его голову кто-то насильно повернул.
   Это не были его дочери; это был Денкер. Молодой, в эсэсовской форме,
  в лихо заломленной фуражке с "мертвой головой". Начищенные пуговицы словно
  просвечивали тебя насквозь, сапоги блестели до рези в глазах.
   И во сне этот Денкер ему сказал со своей холодной вкрадчивой
  улыбочкой: СЯДЬТЕ И РАССКАЖИТЕ ВСЕ ПО ПОРЯДКУ - МЫ ЖЕ ДРУЗЬЯ, nein? НАМ
  ИЗВЕСТНО ПРО ЗОЛОТО,КОТОРОЕ КОЕ-КТО ПРИПРЯТАЛ. И ПРО НЕЛЕГАЛЬНОЕ КУРЕВО. И
  ЧТО ШНАЙБЕЛЬ УМЕР ДВА ДНЯ НАЗАД ВОВСЕ НЕ ОТТОГО, ЧТО ОТРАВИЛСЯ ЧЕМ-ТО ЗА
  УЖИНОМ, А ПРОСТО ЕМУ ПОДЛОЖИЛИ В ЕДУ ТОЛЧЕНОЕ СТЕКЛО. ТОЛЬКО НЕ НАДО
  НАИВНЫХ СЛОВ О ТОМ, ЧТО ВЫ НИЧЕГО НЕ ЗНАЕТЕ. А ТЕПЕРЬ РАССКАЗЫВАЙТЕ. ВСЕ
  ПО ПОРЯДКУ.
   И в темноте, задыхаясь от тошнотворных запахов, он начал
  рассказывать. Слова сами отскакивали от языка. Это была полубессвязная
  исповедь помешанного, в которой переплелись ложь и правда.
   ... Он проснулся - его всего колотило - и уставился на спящего
  соседа. Черный провал рта. Не то обеззубевший тигр, не то одряхлевший
  боевой слон, растерявший свои мощные бивни. Вышедший в тираж монстр.
   - Боже мой, боже мой, - беззвучно шевелил губами Моррис Хейзель. По
  щекам потекли слезы. - Убийца моей жены и моих детей спит со мной рядом, о
  боже ж ты мой, спит со мной в одной палате...
   А слезы все текли, слезы гнева и потрясения, горячие, обжигающие
  слезы.
   Он лежал, не в силах унять